Собственно, как командовали-то. Приказывал и распоряжался всем сквозь зубы почти-майор, капитан же был на подхвате, с почтительностью кивал и доводил указания начальства до простого трудового народа. Ну, а уж тот… Процесс был отлажен, автоматика на высоте, дело успешно продвигалось. Не простое дело, хлопотливое, Вседорбийской государственной важности – программировали на конечный результат очередного Аттестованного бойца. Промывали мозги крепкому, качественно натасканному парню, чтобы верен был до самого конца идеалам конституции и демократии. Чтобы не девался никуда из строгого ошейника, застегнутого Министерством безопасности. Ишь ты, как вытянулся-то в саркофаге программатора – ладный, мускулистый, на статую похожий. Бабы небось проходу не дают, так и вешаются кто на хрен, а кто на шею. Да, впрочем, нет, какие там бабы. Их, говорят, гоняют там, в Центре, страшно, жутко, до умопомрачения, до разжижения мозгов, и держат впроголодь и в схиме, чтоб злее были. Чтоб ничто не отвлекало, не забивало нюх. М-да, хорош, хорош, крепкий парень, машина для убийства. Интересно, и куда же его пошлют? Резать этих гнид с Кассиопеи? Разбираться со сволотой с Альдебарана? Или же мочить беспощадно оборзевших не по чину печенов? Впрочем, ладно, кто его знает, это же секрет, мистерия, государственная тайна. Лучше не задумываться, яйца оторвут. А потом башку…

– Так-с, вроде бы порядок. Гвардейский, – майор глянул на приборы, с удовлетворением вздохнул и перевел суровый взгляд на капитана, сразу выпрямившего хилую спину. – Ну, как съездил-то? Как там ханумак? Тринопля? Бляди как?

Капитан только что вернулся из отпуска, двухнедельного, проведенного в Столице, и потому был полон впечатлений.

– Падшие женщины, уважаемый Старший Наставник, в порядке, дают. Ханумак концентрирован и прекрасно разведен, тринопля славно высушена и отличных сортов. Рейтинг президента высок как никогда.

В голосе его слышался неподдельный восторг, на простоватом лице застыло выражение блаженства, он был весь во власти прожитого и пережитого, в объятиях дивной сладкой сказки наяву.